— И не будет обстреливать?

— Пират пользуется пушками только в крайнем случае. Зачем ему портить свою же добычу? Лучше стать борт к борту и захватить чужака, бросив в атаку людей.

Другие узники тоже оживились, почуяв, что что-то происходит. Даже у самых отчаявшихся из деревенских жителей появилась надежда на спасение. Ньюленд, торговец тканями, громко спросил:

— Кто там, друг или враг, а?

Дентон молча пожал плечами.

Должно быть, прошло часа три — под палубой трудно было определить ход времени, — когда вдруг наверху раздался крик и узники услышали топот бегущих ног.

— Вот так так, — заметил Дентон. — Случилось что-то такое, чего не ждали.

Еще одна команда, после которой наверху запели рабочую песню с напористым мощным припевом.

— Снова ставят парус, и очень спешат, — отметил моряк.

Скоро трюмные узники снова услышали легкие удары волн в борта и почувствовали, что судно накренилось. Раздался отчетливый хлопок в отдалении, за которым последовало еще два.

— Пушки! — объявил Дентон.

На палубе снова закричали, но крики были перекрыты ответным грохотом пушки прямо над головами пленников. Судно содрогнулось.

— Дай Боже, чтобы в нас не попали. Если нас пустят ко дну, отсюда живыми мы не выберемся, — пробормотал Ньюленд, вдруг встревожившись.

Гектор посмотрел на деревенских. Их недавние надежды на спасение сменились страхом. Некоторые, крепко закрыв глаза, стояли на коленях, сжав руки в молчаливой мольбе.

— Что там происходит? — спросил он моряка-девонца.

Дентон напряженно прислушивался к шуму на палубе.

— Жаль, я не знаю их языка. Не поймешь, чего кричат. Но думаю, что погоня.

И снова Гектор пожалел, что ему не хватает морских знаний.

— Значит ли это, что мы за кем-то гонимся?

— Нет, погоня — это корабль, за которым гонятся.

— Господи, ниспошли нам спасение! — молил бочар. — Хвалите Господа за Его милосердие. Он, который видит всех нас! Давайте вместе помолимся за наше освобождение. — И забубнил псалом.