Взяв бинокль, Будунов вышел на балкон. А через некоторое время…

— Смотрите!..

Обернувшись, казаки увидели расширенные глаза Бориса. Голос его дрогнул.

— Там, — он показал рукой.

С высоты балкона, в слегка потемневшем Днестре увидели два распухших трупа. Покачиваясь на воде, они плыли мимо, куда-то вниз…

В номере пошли разговоры. Чувствовалось волнение. Все думали о предстоящем. На набережную идти уже не хотелось. Да и комендантский час скоро.

Хотя и не были особо голодными, но все же решили поужинать. И, как были в «камуфляжах», пошли в гостиничное кафе, уютно расположившееся на большой крытой террасе, оплетенной густой зеленью виноградной лозы и утопающей в благоухании роз. Посетителей было мало. Из колонок музыкального центра, стоявшего у барной стойки, негромко лились спокойные инструментальные мелодии Джеймса Ласта и Алекса Сильвани. Не до веселья — ведь идет война. В Приднестровье траур по погибшим в Бендерах.

Вошедшие расселись, с разрешения сдвинув столы, в углу зала у стены. Их новый облик в отлаженных, шуршащих новизной и свежестью текстиля «камуфляжах» вызвал удивленный и несколько растерянный взгляд официантки — миловидной женщины лет сорока, принимавшей заказ. А устремленные на них взоры и едва слышное шушуканье сгрудившихся у стойки работниц кафе, даже смутило казаков.

Попытки как-то скрыть в себе это смущение, да томившее душу тревожное ожидание завтрашнего дня и, видимо, волнения и впечатления последних часов, замечалось в каждом движении. Хоть и в полголоса, но оживленные разговоры, явные глупости и напускная серьезность, улыбки, приглушенные смешки и притаеная бравада — все смешалось.

Со стороны посмотреть, так вели они себя как «зеленые» пацаны-новобранцы, сбившиеся в стайку на сборном пункте военкомата… Несмотря на выпитое крепкое молдавское вино, хмель их никак не брал — нервы, господа, нервы…