— Я скоро вернусь, — пообещал рабу Лисандр. — Держись подальше от всех, и никто тебя не тронет.

Идас слегка поклонился. Лисандр вышел из казармы.

Демаратос ждал его у тропинки, которая вела к городам. Наставника, который мог бы командовать ими, еще не было, и молодые люди спокойно направились в сторону Речного Камыша.

У Лисандра урчало в животе. Прошлым вечером он лично зажег погребальный костер с телом деда, после чего ему с большим трудом удалось проглотить немного еды.

— Идем быстрее, — сказал он. — Я проголодался.

Они шли по окраине, мимо того, что осталось от пира минувшего дня: брошенных на землю обглоданных до костей туш жареных овец и поросят, пустых кувшинов из-под вина. Лисандр заметил нескольких илотов, подметавших и рубивших дрова. Кругом стояла тишина — сегодня никто из периэков не работал.

Юноша встретил илота, несшего бурдюк с водой. Бросилась в глаза его мускулистая спина, что было несвойственно илотам, к тому же он не казался столь изможденным, как многие, работавшие на полях. Мужчина заметил, что Лисандр наблюдает за ним, и бросил на него подозрительный взгляд. От избавления от персидского нашествия прошел всего день, а между спартанцами и илотами зарождалось прежнее недоверие, расползавшееся по городу точно плесень.

* * *

Над рекой звучали громкие раскаты смеха и крики. Лисандр и Демаратос пересекли мост, разглядывая огромное здание казармы. Похоже, когда-то это была двухэтажная конюшня.

— Ты точно знаешь, что они нас ждут? — спросил Лисандр Демаратоса.

— Не волнуйся, — успокоил его друг. — Сегодня вся Спарта провозглашает тосты в нашу честь.

К стенам казармы были приставлены щиты, на стойке ощетинились длинные копья.

Вдруг дверь распахнулась, и из нее, шатаясь, вышел спартанский воин. Он пробежал мимо Лисандра к ограде и наклонился — его начало рвать.

Демаратос скорчил кислую мину.

Опорожнив желудок, воин обернулся и вытер рот могучей рукой.