Зато купец, ремесленник, чиновник,

Иначе говоря, весь средний слой

Считает, что крестьянам не под силу

Платить аренду. Он, конечно,

Сторонник собственности, но боится

Взглянуть нужде и голоду в лицо.

И потому-то подавить восстанье

Способен только свежий человек,

Пекущийся о благе государства

И бескорыстием своим известный.

Один лишь есть...

Вице-король (сварливо).

Скажи уж: Иберин!

Mиссена.

Он вышел сам из среднего сословья,

Он на помещик и не арендатор,

Он не богат, но и не так уж беден,

И в силу этого он убежденный враг

Борьбы двух классов. Он и тех и этих

В своекорыстье алчном обвиняет

И в низменном материализме. Он

Строжайшей справедливости для бедных,

Как для богатых, требует, поскольку

Он в нашей катастрофе склонен видеть

Одну лишь нравственную катастрофу.

Вице-король.

Ах вот как? Нравственную?

Ну а эта?

(Делает жест, как бы пересчитывая деньги.)

Миссена.

Ее последствие.

Вице-король.

Позволь! А та

Чем вызвана? И где ее причина?

Миссена.

Вот это-то и есть открытье Иберина!

Вице-король.

Яйцо Колумба?

Миссена.

Именно! И, кстати,

Оно на двух ногах гуляет.

Вице-король.

Вот как!

Миссена.

На двух ногах. Известно Иберину:

Народ, к абстрактным мыслям не привыкший,

Терпенье потерявший от нужды,

В виновном хочет видеть существо

Обыкновеннейшее и земное,

С ушами, носом, ртом, на двух ногах,

Какое можно встретить всюду.

Вице-король.

И его

Твой Иберии внезапно обнаружил?

Миссена.

Да, государь.

Вице-король.

Не нас, надеюсь?

Миссена.

Что вы!