Протиснулся к командиру солдат с рыжими опущенными усами.

— Мы тут, товарищ командир, судачим промеж себя, что наводят они там тень на плетень. А все же подмогнут или как?

— Надо полагать, что второй фронт в Европе союзники все же откроют. Но нам нельзя сидеть и ждать помощи. Рассчитывать надо прежде всего на себя. Все то время, которым мы располагаем, надо использовать разумно — каждый день и час учиться воевать по-настоящему, бить врага крепко. Подбрасывают нам сколько нужно и пулеметов, и пушек, и боеприпасов, получают новую технику и танкисты. Так что…

Не успел Дремов закончить мысль, как из темноты послышался твердый голос:

— Здесь бы сотворить Гитлеру «котел», как под Сталинградом.

— Все зависит от нас. Учитесь стрелять, смело атаковать.

Долго еще Дремов беседовал с солдатами, отвечал на их вопросы, а в заключение поинтересовался:

— Как у вас с харчем?

— О! Дело! — выкрикнул, приближаясь, круглолицый курносый парень. — Для солдата в обороне самое первейшее — харч. Вот бы еще чарку. То ли дружков помянуть, то ли просто повеселить грешную душу. А…

— Хватит тебе, — кто-то оборвал курносого. — Чарка да чарка. Только и сидит в голове!

— А как табачок? Не обижают?

— Хватает, — послышалось несколько голосов.

Перед фронтом полка и на соседних участках было спокойно. Лишь ближе к полуночи где-то далеко слева прогремели вначале одиночные разрывы, а затем и крепкая орудийная пальба. Можно было понять, что били с обеих сторон. В небе замерцали ракеты.

— Видать, разведка, — проговорил комбат.

— Вполне вероятно, — согласился Дремов, взглянув на часы.