- А если не подлетит? - осведомляется Алан.

Сарматов бросает на него косой взгляд.

- Понятно, командир! - кивает Алан. - Прости за идиотский вопрос...

Внезапно в грохот реки вплетается грохот сверху. Все бросаются под укрытие скалы. И едва успевают сделать это, как над ущельем, один за другим, проносятся три черных вертолета.

- Ну, держись, капитан Савелов! - роняет Сарматов, проводив их хмурым взглядом. - Были цветочки - пришло время ягодкам!..

Алан подтаскивает стонущего американца к воде и разлепляет ему рот. Тот начинает жадно пить. Сарматов внимательно следит за происходящим. Когда американец утоляет жажду, он подходит к нему и, склонившись, произносит по-английски:

- Полковник, не знаю твоего имени, и знать мне его незачем, но ты тот, кто мне нужен. Если хочешь жить, когда-нибудь вернуться в свои Штаты, - пей. Пей и не смотри на меня, как на последнее дерьмо!.. Ты ввязался в войну против моей страны, значит, счет ты можешь предъявить лишь самому себе. Еще парням из Лэнгли. А сейчас ты мой пленник, и я приказываю тебе - пей! Пей, твою мать, пока из всех дыр не польется. Это для тебя шанс...

Американец с ненавистью смотрит на него, кривит в брезгливой усмешке рот и отворачивает голову в сторону.

- Пей! - кричит обозленный Сарматов. Схватив американца за волосы, он сует его головой в воду. Тот, захлебываясь, пьет. И когда наконец Сарматов отпускает его, американец яростно орет:

- Большевистский садист! Ублюдок!

Сарматов ничем не выдает кипящей в нем ярости. Он просто стоит над неистовствующим американцем, бесстрастно наблюдая за ним. Тот продолжает выкрикивать:

- Русская свинья, ты слышал когда-нибудь о Женевской конвенции? Я требую...

- Засунь свои требования себе в задницу, полковник! - наконец перебивает его Сарматов. - Возможно, я - дерьмо, но и ты не конфетка. До таких, как мы с тобой, Женевской конвенции о военнопленных дела нет. Будто не знаешь, что в случае чего и тебя и меня просто выбросят на свалку с проломленными черепами.