- Дерьмо! - скалит зубы американец.

- Сармат, привести его в чувство, что ли? - спрашивает Бурлак. Сколько эту вонь терпеть?!

- Отставить! - останавливает его Сарматов и прислушивается.

По ущелью катится нарастающий грохот.

- Вертушки ребят морозят, - со странным равнодушием произносит Силин.

Чем дольше Сарматов вслушивается в грохот, тем заметнее светлеет его лицо.

- Оторвались наши мужики, Сашок! - кричит он, хлопая Силина по плечу. Ты вслушайся... Как тогда в Анголе, неприцельно лупят - по площадям.

- Похоже на то! - подтверждает Бурлак.

Силин равнодушно кивает, продолжая пялиться невидящими глазами в какую-то одному ему известную точку.

* * *

Полуденное солнце наполняет ущелье влажным зноем. По самому краю берега вьется еле заметная тропка. Американец, прикованный наручником к Сарматову, пытается идти сам, но ноги его не держат. Оступившись, он с размаху падает в воду, увлекая за собой ненавистного майора.

- Воздух! - вдруг кричит Алан.

И опять все замирают, упав на острые камни и стараясь как можно плотнее слиться с ними.

Три черных вертолета несутся над ущельем в сторону пакистанской границы, а навстречу им в сторону "зеленки" торопятся еще три. Опять по ущелью катится грохот близких взрывов. Сарматов, чуть приподнявшись над землей, дергает американца за здоровую руку.

- Мистер, как вас там, эта громкая музыка не наводит вас на некоторые раздумья?.. - Он показывает на часы. - Пятый час молотят...

- Дерьмо!.. Ублюдок! - шипит тот и, отвернувшись, здоровой рукой раскрывает "молнию" на брюках. Сарматов тут же хватает флягу и подставляет ее под струю мочи:

- Сюда, мистер, сюда... Да не стесняйся - здесь педиков и баб нет!