- На американцев что-то не очень похоже - они своих людей берегут.

- То-то и оно! Отсюда делаем вывод, что он знает что-то такое, чего контора дяди Никанора знать не должна, - уверенно заявил Сарматов. - И рисковать этим "чем-то" мы не имеет права. Иначе нам с вами грош цена в базарный день!

- Так, может, вытряхнуть из американца это "что-то", пока он не изобразил жмура? И никаких проблем! - предложил Силин, кровожадно поглядывая на полковника.

- Москва запретила нам задавать ему "лишние" вопросы, какая бы ситуация ни сложилась, - объяснил Сарматов.

Силин от удивления даже остановился:

- Круто!.. Вот так фитиль цэрэушникам!..

- Угу Они б за него, живого или мертвого, никаких денег не пожалели бы!..

- А я-то подумал, что он опять для обмена на какого-нибудь Корвалана!..

- Потом, может, и обменяли бы.

Внезапно впереди заметались шакальи глаза-свечи, и как по команде стих их надсадный вой.

- К бою! - кричит Сарматов, заваливая американца за ближайший валун.

В окулярах бинокля ночного видения видна тропа, извивающаяся среди нагромождения камней, колючие кустарники, кремнистый склон осыпи, по которому ползут два здоровенных паука-каракурта, и опять камни. На одно мгновение на фоне неба, за травой, возникают несколько неясных силуэтов и вновь скрываются за кустами. Из кустов выпархивает какая-то птица и заполошным криком сминает ночную тишину.

Сарматов откатывается в сторону и, укрывшись за камнями, ухает по-совиному.

Сквозь стрекот цикад со стороны кустов доносится чирканье кулара горной индейки. Сарматов чиркает по-куларьи, в ответ - четкий посвист удода и следом уханье совы.

- Японский бог, наши! - поднимаясь в полный рост, кричит Силин. Наши-и!

Силуэты вновь появляются из кустов. Уже не прячась, приближаются к кремнистому склону.

Далее следуют крепкие объятия, перемежающиеся радостными возгласами, и ритуальный "парашют" - полтора десятка мужчин упираются лбами друг в друга изображая купол парашюта.