- Это все демагогия! - решительно прерывает Сарматов. - Пока страна в оргазме от горбачевского "нового мышления". Если уж думать о перспективе, то смотри дальше. И после плохой жатвы надо сеять. При хорошем кормчем корабль продолжает путь и под рваными парусами. Но это не наша забота. Наша работа война! - добавляет он и возвращается к прежней теме: - Все-таки ответь мне на один вопрос: почему ты устроил себе "прогулку" за боевым опытом именно с моей группой?

- Я прагматик. У тебя дела круче, а потерь меньше. А я, знаешь ли, еще пожить хочу.

- Ладно, замяли, - морщится Сарматов, - думаю, больше нам к этому разговору возвращаться не стоит.

Савелов в ответ лишь пожимает плечами.

На перевале Сарматов обшаривает через бинокль окрестные скалы и простирающуюся перед ними долину. Не обнаружив ничего подозрительного, он показывает рукой вперед. И снова бойцы шагают навстречу неизвестности. Снега заканчиваются, теплеет ветер, а вместе с тем заметно улучшается настроение у людей. Кто-то из бойцов даже запевает: "Так громче, музыка, играй победу! Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит! Так за царя, за Родину и веру мы грянем грозное: "Ура! Ура! Ура!""

Американец вслушивается в слова песни и вдруг начинает улыбаться чему-то одному ему известному. Внезапно позади со скал срывается снежная лавина, и песня тонет в ее грохоте. Хвост лавины задевает группу, окутав идущих тучей снежной пыли, не причинив, однако, никакого вреда.

- Вовремя перевал траверснули! - восклицает Бурлак. - Теперь, если те, кто за нами охотится, и увидят наши следы на снегу, подумают, что нас лавиной накрыло.

- Не надейтесь, не подумают! - охлаждает его Сарматов. - И поиск не прекратят. Американцы пакистанской ИСА за полковника наверняка счет предъявили - те будут землю носом рыть, только бы нас найти!