За минуту до того, как разговор стал иссякать (кроме меня, разумеется, этого никто не почувствовал), я попросил своих де-виц из регистратуры отыскать мою карточку и отправить ее терапевту. Попросил в той же тональности, в какой прошла вся беседа, попросил так, что перехода они не заметили, -- словом, попросил ласковым голосом свою приятельницу негромко сыграть что-нибудь на рояле, ну хотя бы "Вальс для Наташи", налил себе полрюмки коньяку и погасил еще одну свечу из последних двух.
Карточку они стали искать одновременно, иначе и быть не могло, потому что каждая из них была уверена, что я попросил ее, только ее! И они играли, вкладывая в этот вальс всю нера-страченную энергию, которая накапливается в душе и теле мо-лоденькой девушки, целый день снующей между унылыми шкафами до потолка с полками, на которых, выстроившись в бесконечно длинные ряды, лежат карточки-тетради, на чьих страницах невозможно, сколько ни ищи, ничего найти о человеке другого, кроме подробных описаний почти всех болезней (во все времена 'его существования). Болезней, причиняющих человеку муки физические или стыд, лишающих его разума или вызываю-щих отвращение окружающих, уносящих силу и красоту.
Умный -- не умный, личность -- не личность, тупица или гений -- ни слова в этих карточках об этом. Есть над чем поду-мать любителям-знатокам. Человек перенес недавно микроин-фаркт, 'два года назад поставил две коронки, в детстве болел дифтеритом, коклюшем. Всего три вопроса: кто он по профес-сии? Счастлив ли? И, наконец, талантлив ли? За каждый пра-вильный ответ три балла!