Рипа снова прокричал из-за стены:

— Вылазь, комиссар, подобру-поздорову, о жене и сыне подумай!

Продолжая отстреливаться, Арсений бросил Марте:

— Дворами, дворами уходите... Сына сбереги!

Кто-то за окном взвыл от боли. Выругался Рипа.

Марта прижала к себе малыша. Граня слышал, как громко, кажется громче выстрелов, бьется ее сердце.

— Вы мне его не трогайте, вы мне его приведите теплым и красивым. Чтобы разговор с ним можно разговаривать. Башку сниму, если кто в него попадет, — донеслось из-за окна.

— Марта, я не смогу долго удерживать их. Уходи, уходи дворами. Не медли, не жди. Пусть малыш не увидит! — Арсений продолжал стрелять.

— Куда же нам, родной?

В эту минуту Арсений вскрикнул, выронил револьвер и зажал левой рукой рану на плече. Его схватили, закинули руки за спину, связали. Выволокли на улицу.

В окнах были выбиты стекла. Почувствовав безопасность, бандиты стали по одному пролезать в комнату, держа наготове обрезы. Они с любопытством осматривались, прикидывая, чем бы поживиться. К их удивлению, в доме начальника, кроме шкафа с книгами, тахты, стола, настенного коврика над детской кроваткой, не было ничего. Решили, что добро запрятано в подполье. Где это видано, чтобы человек был начальником и ничего не наворовал, не накопил — такого не бывало... или начальник этот был плевый, неумелый... с такими начальниками революция далеко не пойдет. Трое в мохнатых шапках вытерли мокрые от дождя лица и руки о простыни и, ловко орудуя топорами и кинжалами, начали разбирать пол.

— Прежде чем с тобой, комиссар, по душам говорить начнет господин Ага Киши, хочу задать один вопрос, — сказал Рипа. — Для чего тебе надо было хату мою поджигать и жизнь мою на грань риска ставить? Что я тебе сделал плохого... или помочь не хотел?.. В ту пору я не слишком соображал, где чья правда лежит. Видишь, как бывает: кто сегодня велик — завтра мал, а кто сегодня мал — завтра велик. Не чаял встретиться со мной небось. Глупый, глупый ты человек, комиссар! Вместо того чтобы сразу сдаться на милость, стрелять начал, одного нашего ранил. Чуешь, что теперь тебе и твоим родным будет? Нет, плохо и мало вас учили, комиссаров. Придется этим делом заняться.