-- Застегните ширинку, сэр...

-- И как же зовут твою подружку? -- спросил я в такси.

-- Манана, -- ответил мне мой чернокожий ангел, удобно устраиваясь на просторном, как диван, сиденье "Шевроле-Каприса".

-- Она что -- из Тбилиси?

-- Я тоже из Тбилиси, -- ответил ангел, снова давая волю рукам. -Моего папу послали в Никарагуа развивать сельское хозяйство. Маис-хуис, кока-шмока. -- Она склонилась ко мне, и тут началось сказочное.

-- О! -- воскликнул я. -- О!

Таксист с грузинскими усами и индийским тюрбаном на голове повернулся к перегородке. Он погрозил нам пальцем и сказал:

-- Прэкратить!

-- Ф-фак оф-ф! -- небрежно плюнула в него моя разгоряченная пантера и не прекратила.

Я же сказал индусу поучительно и строго:

-- Истинный таксист всегда бдительно смотрит на дорогу, а не вертит головой, подвергая опасности жизнь пассажиров.

-- Ц! -- высокомерно отвечал индус.

Снегопад встретил нас во Флатбуше. Дикий брат с мачете в руке, как хмельной Санта-Клаус, сыпал из порубленных подушек перья на спящие кварталы. Перья, кружась, по-рождественски мирно летели из наволочек к земле, текли по мостовой и тротуару, припорашивали спящих в темных углах нищих. Мы затормозили. Из снегопада вышла высокая девушка с бледным от снега лицом и, открыв дверцу, села рядом с нами. И тут же в лобовом стекле появился темноликий человек.

-- Я т-твою маму! -- сказал он нашему индусу и занес клинок.

Героический индус молча надавил на газ.

-- У меня тоже брат -- идиот, -- сказал я Манане и протянул ей руку. Вместо того чтобы пожать ее, она лишь повернула ко мне голову, и в полумраке такси я увидел, что на одном глазу у нее черная повязка.

Я привез их к себе.

-- Кто это? -- подозрительно спросила Манана, войдя в комнату и снимая перчатки.

-- Жена, -- признался я. -- Она спит.

Мои гостьи тут же ушли в ванную, и скоро я услышал их приглушенные вскрики и смех. Я присел к столу, чтобы наскоро заполнить накладные, которые не успел добить на работе. Цифры рассыпались по желтой бумаге, как тараканы. Тараканы обескураженно метались по столу в поисках бутерброда, едва успевая увертываться от молниеносных росчерков моего пера. Никаких бутербродов! Райские наслаждения ждали меня через одну-две минуты!