Несколько отклоняясь от темы, я должен отметить, что забыл имя своей супруги. Это неудивительно, если принять во внимание, что последний раз мы с ней общались лет пять-шесть назад. A точнее, до покупки кровати, где она провела весь названный срок. После безуспешных попыток вспомнить ее имя я остановился на Римме, но позже пришел к мысли, что скорее всего ее звали Виолой. Ее формы были созвучны этому имени.

Предвидение мое исполнилось. Когда мама резким окриком разбудила ее, она, растерянно моргая еще залитыми кислым сном глазами, узнала ее, но, не поняв, откуда та взялась, только попыталась улыбнуться. Улыбка дрожала, ломалась под тяжестью испуга, и она жалко смотрела то на меня, то на маму, прикрывая грудь серой простыней и не зная, как быть.

Не стану описывать эту не заставившую себя долго ждать собачью грызню двух женщин, отпускаемые вполголоса оскорбления, ненавидящие взгляды и, наконец, жуткую драку, картина которой никогда не сотрется из моей памяти.

Разве смогу я забыть, как моя раскрасневшаяся мама, прижав к себе полную белую ногу моей супруги, тащила ее из-под кровати, где та, отчаянно лягаясь, пыталась найти убежище. Борьба завершилась победой мамы, когда на помощь ей пришел мой брат. Забыл сообщить -- он явился через неделю после мамы с чемоданчиком, где лежал набор его сапожных инструментов и железная нога.

Брат ухватил мою Виолу за другую ногу, но неудачно. Она нанесла ему мощный удар в пах, и он, согнувшись, отлетел в угол комнаты, опрокинув телевизор, который оглушительно выстрелил экраном. Но мать, все еще не выпуская яростно извивавшуюся, как толстая змея, мою жену, стала истошно кричать: "Убили! Убили!" -- и брат, ожив, забежал по-воровски с другой стороны кровати и ухватил Виолу за волосы. Это было ужасно. Они перевернули кровать, забарахтались под двумя разъехавшимися в стороны матрасами, опрокинули полку с книгами, которая рухнула, в бурные музыкальные дребезги разнеся пианино. Наконец, они выволокли непокорную на лестничную клетку, и я услышал, как, скатившись по ступенькам, она сочно припечаталась спиной к мраморному полу фойе. Этот звук умер за грохотом захлопнувшейся двери.