Перед Берингом запись той беседы.

«— Какого звания люди?

— Чукчи.

— Знаете ли реку Колыму?

— Реку Колыму не знаем. Только слышали от оленных чукчей, что ходят они землею на реку, и сказывают, что на той реке живут русские люди, а она — река Колыма или другая, про то не знаем.

— Есть ли у вас лес, какие реки впадают в море, далеко ли прошла земля ваша?

— Леса нет никакого. По всей земле нашей рек больших в море не пало».

Не поняли, зачем русские пришли в их земли.

Господи, сколько же там дел для мореплавателей и натуралистов!

Узкоглазый любопытный чукчонок повторял вслед за толмачом незнакомые слова: «Рускья. Мрьяк. Капитьян». Ему нравилось имя столицы, высовывал язычок, точно лизал ледышку: «Питья-бук, Питья-бук».

«…А пятнадцатого дня того же августа пришли в ширину северную 67 градусов 18 минут. Рассуждал, что по данной царем инструкции все исполнено, понеже земля более к северу не простирается. А к Чукоцкому или Восточному углу земли никакой не подошло, и возвратился…»

В Ледовитый океан вышли — есть пролив Аниан! Но американского материка не достигли. О, сколько упреков обрушится на Беринга!

Его помощник Чириков писал позднее в репорте: «По оному не можем достоверно знать о разделении морем Азии с Америкой, ежели не дойдем до устья реки Колымы или до льдов». Вольному воля. Беринг был убежден: Азия и Америка разделены. Задача экспедиции выполнена. Воля Петра исполнена.

Якуты и русские бок о бок сеяли в «сибирской пустыне» рожь и овес. Не есть ли Камчатская экспедиция «первый посев» на ниве мореплавания в восточных и северных широтах? Тем, кто следом пойдет, возможно, повезет больше.

Внутренний спор с Чириковым не оставляет Беринга. Молодой лейтенант напоминает ему собственную молодость — та же убежденность в своей правоте, горячность, неподкупность.