На руках уже паспорт, прогонные на дорогу.

И тогда о нем вспомнил Петр.

Так Беринг вторично был призван в русский флот. Теперь в чине капитана 1 ранга.

Он рано ложился, поздно вставал. Отсыпался за пять мучительных бессонных лет.

Однажды к нему во сне пришла Анна Бьёринг, матушка.

«Витус, — сказала она, — тебя ждет Хорсенс, твое отечество. Меня и твоего отца, Ионаса Свенсена, уже нет в живых. И ты не молод. Вернись в Хорсенс…»

«Матушка, я привязан к этой стране. Она мое отечество».

«Сын мой, вспомни древнее заклинание… И от прочего вкушайте, но прочь от этого дерева. Другие радости не иссякнут».

«Но в молодости я знал другую древнюю песню. Ты помнишь?.. „Мгла все гуще, пурга с полуночи, зерна ледяные пали на пашню, но и теперь мой разум душу побуждает продолжить единоборство с волнами солеными…“».

«Сын мой, образумься…»

Странный сон. В нем ожили голоса ранней, младенческой поры. Знал ли Беринг, что сон окажется вещим?

СЕНТЯБРЬСКАЯ НОЧЬ 1732 ГОДА

И все же в правительственных кругах далеко не все отнеслись к первой Беринговой экспедиции столь холодно и недоверчиво. Среди явных сторонников и доброжелателей был обер-секретарь Сената Иван Кириллович Кирилов. Это был влиятельный вельможа. Он знал цену Берингу. И первым подал ему знак высокого уважения.

Однажды сентябрьским вечером подъехал на дрожках к дому капитана-отшельника. Он ворвался в кабинет, сияя позолоченным кафтаном, в розовых чулках, в ослепительном жабо, облегчающем шею белопенной волной.

— Витус! Затворник, храбрость всем показавший и превознесший!

С давних пор они знали друг друга. Кирилов, сын подьячего, достиг еще при Петре высоких степеней. Ум и талант вывели его на государственную стезю. Слыл и недурным географом.