Он злобно поглядел на меня.

— Ступай. Я сварю тебе еду на этом проклятом примусе, хотя бы это стоило мне жизни. Чего ты хотел, мяса?

Это больше похоже на моего старого друга Джека, ещё не все надежды потеряны! Пока мы дожидались варева, погода разгулялась настолько, что можно было посидеть в кокпите, наслаждаясь пополуденным солнцем. А так как мы шли курсом бейдевинд и качка уменьшилась, команда почти вернулась к норме, и те, кто провёл на палубе тридцать часов без еды, обходясь глотком воды, начали сознавать, что койка — весьма полезная принадлежность всякого судна. Однако им хотелось не только спать.

— Как там твоё мясо, кок?

Молчание.

Яхта идёт легко, плавно переваливает через волну.

— Джек, куда ты пропал? Дал бы хоть немного галет для начала.

Из люка высовывается рука и подаёт банку с галетами, мармайт и нож. Мы хватаем всё это и приступаем к еде. Галеты сухие, мармайт горячий и обжигает язык; ощущение такое, словно мы едим опилки с горчицей.

— Ну давай, Джек, где же твоё проклятое мясо?

Наконец, когда уже всем осточертело ждать, он появляется. Над комингсом медленно вырастает голова. Жидкие чёрные волосы блестят от пота и прилипли к черепу. Лицо бледное, глаза ввалились, только чёрные брови живут. Они сдвигаются вместе, как бы обороняясь от злобно скривившихся губ, бледность которых подчёркивается небритым подбородком. Впрочем, это вовсе не злая гримаса, просто он пытается улыбнуться.

— Готово, ребята.

Наверно, с таким видом Клеопатре вручали ядовитую змею.

— Давно пора, Джек. Мы совсем ослабели без пищи, приятель.

Две руки протягивают нам кружки с чем-то дымящимся, в каждой кружке позвякивает ложка. Я недоумеваю: зачем нам ложки? Его руки дрожат.

Берём, что дают, и, поднеся к груди драгоценные сосуды, рассматриваем содержимое. В моей кружке, наполненной меньше чем наполовину, плещется какая-то тёмно-коричневая жидкость. Цвет густой, да навар не очень. Подношу кружку к носу и нюхаю. Не может быть. Помешиваю ложкой — смахивает на чай без молока… Вот так кок, чтоб ему было пусто: половина чайной ложки мармайта да немного кипятку — вся его похлёбка.