Но то, что предстоит отцу, еще хуже, чем сматываться в чужую страну за капустою: отцу надо просить милостыню; дедушка так до сих пор и не сделал ни одного шага навстречу, а отец все мнется, все мнется, пока не подыскивает наконец формулировку, которая не имеет ничего общего с попрошайничеством:
— Вот если бы ты мог еще раз протянуть нам руку, — говорит он.
Нет ничего проще, если понимать слова отца в прямом смысле, но дедушка отлично знает, куда он должен протянуть руку на самом деле. Дедушка думает про свою Ленхен, сует руку в карман брюк и достает оттуда связку ключей. На этой связке рядом с ключом от часов и ключом от моего заводного паровозика, который хранится у дедушки, висит ключ от ящика с наличностью в кухонном шкафу. Дедушка отпирает ящик и выкладывает на стол перед отцом некоторую денежную сумму.
— Хорошо бы это было в остатний раз.
Дедушка уже протягивал нам руку помощи при покупке лавки, а Американка и наша предпредшественница давали нам деньги под залог участка. Словом, наша новая родина не очень-то нам и принадлежит — разве что одна-единственная досочка из обшивки того корабля, на котором мы плывем в неизвестность.
Итак, есть деньги — необходимая смазка для колес коммерции, можно трогаться в путь, вот только сперва надо на чем-то доставить из города муку и всякие другие припасы. Телеги на огороде не растут. Когда боженька создавал деревню, он роздал телеги крестьянам, вдобавок на дворе сенокос, все телеги при деле, но кто-то советует: «А вы попытайте счастья у Тинке, что торгует горшками».