Скоро палубу заполнили чужаки, и моряки безропотно принялись стаскивать содержимое трюмов своего судна на пиратский корабль. Им терять было нечего, свою жизнь они ценили значительно дороже чужого имущества.

А вот Жанне с Жаккеттой было что терять…

Ярко светило солнышко. В его лучах знаменитая средиземноморская лазурь волн переливалась тысячами оттенков. Очистившееся небо празднично сияло тон в тон морю.

На ласковых волнах, словно танцующая парочка, покачивались два корабля. Стройный, напористый кавалер вел в танце толстую потрепанную дамочку.

На корме плотное кольцо гогочущих пиратов окружало Жанну и Жаккетту, прижавшихся спиной друг к другу и с отчаянием обреченных приготовившихся к обороне.

Гибкая, тонкая Жанна держала подобранный клинок, приземистая, коренастая Жаккетта – свой неразлучный хлыст.

Ежу ясно, что шансов у них не было.

Их и не было.

Жаккетта помнила лишь, как вдруг резко исчезла теплая спина госпожи Жанны, и порыв ветра холодом хлестнул по шее, а потом все смешалось.

Хлыст, конечно же, оказался никчемной игрушкой. Жаккетта визжала, кусалась, извивалась, пиналась. Но десятки рук зажали ее как в пыточных тисках, и буквально в клочья разодрали юбки…

…Наверное, святая Бриджитта была хорошей покровительницей для своей подопечной. Против грубого мужского напора силы святой были, конечно, ничтожны, но она сделала все, что могла…

… Дико дергаясь во все стороны, Жаккетта со всего маху ударилась виском обо что-то твердое, и первый раз в жизни потеряла сознание.

Это было спасением.

Команда пиратского корабля весело насиловала бесчувственное тело, не ощущающее боли. А душа была далеко…

Опять вызывающий тошноту запах моря. Опять поскрипывание дерева, сводящее с ума, резкие крики пролетающих птиц, шум разбивающихся о корабль волн. И боль, дикая боль, неизбывная боль.

Боль в каждой клеточке, в каждом закоулке тела, а источник боли внизу, там, где начинаются ноги, словно раскаленный клинок новорожденного меча Кривой Ноги рассек тело до горла на две половинки и пузырящаяся кровь с шипением запекается на краях ужасной раны…