Васек давится от хохота и закрывается газетой.

У Гришки остались дома отец с мачехой и пятеро

братьев и сестер. О мачехе он отзывается хорошо: хо-

зяйственная. И отец — хозяин. Живут ничего. Но хо-

зяйство-то отцово, не Гришкино. А Гришке скоро же-

ниться пора. Говорят, в Сибири прилично зарабаты-

вают. Ихние, верхнечарские, записывались, ну и Гри-

горий записался.

Толстый Лешка. Под «Гришкиной плац-

картой» на нижней полке барином развалился Лешка.

Собственно, ему все равно, где ехать и на чем спать.

Будь тут гора чемоданов или поленница дров, он и на

них устроился бы с таким же комфортом. Он толстый,

ему мягко и без постели.

Лешкино лицо круглое, пухлое, всегда сияет, как

солнышко. Он рыжеватый, добродушный и флегматич-

18

ный. Сидит себе развалясь, смотрит на всех и улыбает-

ся. Он любит играть в шашки, и на этот случай у него

имеются в кармане разграфленный лист и двадцать че-

тыре пуговицы.

Вообще карманы у него замечательные: в них по-

мещаются стаканы, пепельница, консервный ключ,

кашне, серия гвоздей разных калибров. Это у него ока-

зались и карты, но играет он не ради победы, а ради

самого процесса игры. Он с удовольствием и бьет и тя-

нет, но больше всего ему нравится жульничать. Побьет

козыря простой картой и улыбается: заметили или

нет? Время от времени Григорий, выйдя из себя, набра-

сывается, как петух, на него, обыскивает и вытаски-

вает откуда-нибудь из-под Лешки парочку припрятан-

ных «на погоны» шестерок. Леша не обижается — на-

оборот, очень доволен.

И мы ахнули, вдруг узнав, что наш Лешка отсидел