- Что? Так тебе еще женщин! - вскричал Абен Абус. - Разве не довольно танцовщиц для твоего развлечения?

- У меня есть танцовщицы, это верно, но у меня нет певиц. А между тем мне хотелось бы прослушать песню-другую, чтобы освежить ум, истомленный трудами.

- Уволь меня наконец от своих домогательств, отшельник! - нетерпеливо бросил султан. - Эту девушку я забираю себе. Она мне нравится, я нахожу в ней такую же радость, какую находил Давид, отец Соломона Премудрого, в обществе юной Абишаг Сунамит.

Дальнейшие просьбы и увещания астролога повлекли за собою еще более решительные отказы монарха; они расстались, испытывая взаимное неудовольствие. Мудрец заперся у себя в подземелье и предался размышлениям о постигшей его неудаче; впрочем, прежде чем окончательно удалиться, он еще раз предупредил султана, чтобы тот остерегался своей обольстительной, однако роковой пленницы. Но где тот влюбленный старец, который внемлет здравым советам? Абен Абус отдался во власть своей страсти. Его единственная забота состояла теперь только в том, чтобы понравиться готской красавице. Он не мог, правда, прельстить ее молодостью, но зато был богат, а если влюбленный немолод, он, как правило, отличается щедростью. В поисках драгоценных товаров Востока был перерыт весь гранадский базар; шелка, ювелирные изделия, драгоценные каменья, изысканные духи, все, что Азия и Африка доставляют редкостного и роскошного, - все это в изобилии расточалось для прекрасной принцессы. Чтобы доставить ей развлечение, измышлялись всевозможные зрелища и торжества - состязания менестрелей, пляски, турниры, бой быков. Гранада превратилась теперь в арену непрерывного празднества. Готская принцесса, однако, смотрела на весь этот блеск с таким видом, точно привыкла к подобному великолепию. Она принимала его как дань, подобающую ее знатному происхождению или, вернее, красоте, ибо красота еще более требовательна, чем знатность. Мало того, казалось, что она испытывает тайное удовольствие, побуждая султана к расходам, истощавшим его казну, и принимая его неслыханные щедроты как нечто вполне обыденное.