Одно из таких «направлений» находилось в ущелье Каптар-Нога. Ущельем, этот овраг можно было назвать только условно. Настоящие горы находились далеко. А здесь были глиняные холмы, по-местному, называемые сопками и высоты соответствовали низинам. По дну Ноги пробегал ручей в два пальца глубиной, но широкий. На берегу ручья стоял блок-пост. Блок-пост представлял собой деревянную платформу на четырёх столбах, врытых в гравий. По периметру платформы были уложены мешки с песком. Наверх поднимались по лестнице, через люк. Пост был обитаем только ночью. Наряды ходили туда по два, три или четыре человека, с пулемётом или без, - в зависимости от обстановки. В тот раз пошли вдвоём.

Напарник у меня был особенный. Он прибыл на заставу майским призывом и сразу попал на зуб нескольким заставским волчарам. Почему-то они решили, что он – стукач. О том, что в любом подразделении есть агент, знали все. Мы все прошли через «особиста» ещё на учебной заставе, где он с каждым беседовал за закрытыми дверями. Стукачом оттуда вышел кто-то один. Этим единственным был я.

Волки навалились на пацана. Я вступился. У меня был авторитет и бесстрашие. Они отступили.

Через некоторое время, я понял, что пацан, - гомосексуалист. До этого, я никогда в жизни не видел живого гомосексуалиста. Это оказалось не так дико, как я думал. Пацан вёл себя вполне как девушка, хороший друг и избавлял меня от многих бытовых хлопот. Моральных препон у меня почти не возникло, - пидором мог быть кто угодно, только не я. Я был патриотом, джентельменом, контрразведчиком и настоящим мужчиной. Прав ты или виноват – зависит от точки прицеливания.

Итак, мы расположились на насесте и сначала пустили по кругу самокрутку с анашой. Вдруг внизу захрапели лошади. Я ощутил дуновение, как из распахнутого холодильника. В следующую секунду нас сшибло валом воды вместе с насестом и понесло.

До сих пор не понимаю, почему я не утонул, как мой друг. Меня ударило бревном, мимо несло какие-то ветки, рядом с шумом съезжали в воду пласты земли.