Автомат я чудом не потерял, - перебросил ремень через шею, рефлекс сработал. На дно тянули подсумок и тяжёлый аккумуляторный фонарь. Я захлёбывался, я старался держать голову над водой, но меня крутило, я не понимал, где верх, где низ. Это продолжалось долго, я уже перестал чувствовать тело и начал чувствовать смерть. Но тут сель ударился в поворот ущелья, и меня боком выкинуло в грязь.

Я упёрся руками, чтобы подняться, моя ладонь упёрлась во что-то скользкое и живое, в следующее мгновенье в запястье мне вцепилась змея. Я дёрнулся, змеиные зубы зацепились за кожу, как крючки. Я вскочил на ноги, визжа и размахивая этой дрянью, как плетью, пока она не оторвалась. Уже светало, тело змеи было вымазано серой глиной, но я мог видеть треугольную голову, - гюрза. Я вспомнил, что мне рассказывали на учебном пункте, - жить мне оставалось часа полтора, не больше.

Я всегда носил в нагрудном кармане бритвенное лезвие, - на крайний случай. Полоснул лезвием по запястью и сунул руку в воду, зубы у меня были никудышние. Сель к тому времени резко спал, как будто где-то закрутили кран. Края раны разошлись, они были белесоватыми, вялая, отравленная кровь едва двигалась.

Потом я начал карабкаться вверх по склону, рука стремительно немела. С гребня сопки увидел какое-то строение, похожее на купол и побежал к нему. Ноги заплетались, мне уже было всё равно, я был готов сдаться в плен самым лютым моджахедам.

Но вблизи оказалось, что строение не предназначалось для живых. Это был заброшенный мазар , с проломленным верхом – могила какого-то святого. Последнее, что я помню, - это груда кирпичей перед моим носом. Потом свет погас.

Голова 4.

Я бы вообще не стал ковыряться в этом старом дерьме, если бы не чабан. Кому нужно моё старое дерьмо?  Но с чабана началось моё очищение от грязи. А именно этот процесс я и намерен описать для тех, кому это нужно.