Мы все никогда не могли наесться досыта. Собственно говоря, были слегка помешаны на этом пункте, как и на многих других. В конце войны, в сорок пятом году, все немцы жили на голодном пайке, но в сороковом — сорок первом мы получали меньше, чем наименее обеспеченная группа населения, то есть чем обычные штатские в сорок пятом. Купить мы ничего не могли, так как у нас не было купонов. Обед каждый день был одним и тем же: литр жидкого свекольного супа и немного кислой капусты для добавки в него, но капусту мы получали через день. Нас нельзя было баловать или позволять нам становиться разборчивыми. Мясо представляло собой недоступную для нас роскошь. Вечерами нам выдавали сухой паек на завтра: ломоть ржаного хлеба, который при небольшой практике можно было разрезать на пять кусочков — три на этот вечер, два на завтрак. Кроме того, мы получали двадцать граммов прогорклого маргарина и кусочек сыра с самым высоким в мире содержанием воды — около пяти процентов. По субботам нам выдавали в виде дополнительного пайка пятьдесят граммов мармелада из репы. На завтрак мы получали жиденький, цвета чая, эрзац-кофе с отвратительным запахом и вкусом, однако пили его с удовольствием.

Иногда на учениях удавалось найти в поле картофелину или репу. Ты обтирал с нее большую часть земли, совал в рот и съедал. Все происходило так быстро, что случайный зритель счел бы это демонстрацией фокуса. Вскоре мы открыли, что березовая кора и одна разновидность росшей у кюветов травы довольно вкусные и, возможно, даже питательные — во всяком случае, притупляют мучительное ощущение голода. Вот рецепт: возьмите немного березовой коры или травы, разотрите между касками, добавьте туда соответствующее количество эрзац-кофе и ешьте, как кашу.

Если кому-нибудь чудом присылали хлебный купон, в комнате счастливчика устраивалось пиршество. Целая буханка!

ПЛЮНЬ И ЧИСТИ