— Бог мой, сэр, это ужасно, — забормотал юнец. — Они все убиты, сэр, а в капитана попали прямо…

— Короче, парень: кто тебя прислал?

— Боцман, сэр. Сказал, чтобы я передал вам, что вы теперь капитан, сэр — все остальные убиты. А помощник плотника сказал, что в трюме четыре фута воды, и помпы разбиты. Сэр, не могли бы вы подняться на палубу? Я помогу вам, — умоляюще добавил он.

Настойчивость и испуг, сквозящие в голосе юнги, и фраза «вы теперь капитан, сэр» помогли мыслям Рэймиджа проясниться (в голове его началась пульсация в ритм с ударами сердца), но смысл их был пугающим. Любой младший лейтенант мечтает командовать фрегатом во время сражения, но этот ужасный грохот, раздававшийся в нескольких сотнях ярдов от них, как если бы мифический гигант метал в корпус фрегата молнии, круша без разбора дерево и людей, означал, что французский линейный корабль производит бортовой залп, а это три с половиной десятка тяжелых орудий. Отрывистый кашель и рев, раздавшиеся вблизи, принадлежали тому, что осталось от жалкой бортовой батареи фрегата, состоявшей из четырнадцати легких пушек.

Да уж, такое не очень вписывается в мечты младшего лейтенанта о славе, как и то, что командование возлагается на него в тот момент, когда в результате удара по голове большая часть его мозгов оказалась весьма далеко, и не спешит возвращаться.

— Пойдемте, сэр, я помогу вам подняться.

Рэймидж снова открыл глаза, и, узнав лицо одного из матросов — это был его земляк-корнуэллец, по имени Хиггинс, или Бриггинс, или как-то в этом роде, понял, что снова провалился на некоторое время в беспамятство, а может это жажда лишила его мышцы сил и затуманила рассудок.

Так Хиггинс или Бриггинс? Впрочем, неважно. Рэймидж почувствовал запах пота, резкий, но не идущий в сравнение с обжигающим ноздри пороховым дымом. Когда они подняли его, Рэймидж вынужден был закрыть глаза, чтобы остановить головокружение и слышал, как Хиггинс, он же Бриггинс, обрушился на другого моряка: «Заведи его чертову руку себе за шею, а не то он упадет. Теперь хватай за запястье. Вот так. А теперь повели его, проклятый ирлашка!»