— Ну, боцман…

— Слава Богу, вы здесь, сэр. Я думал, вы тоже погибли. Вы в порядке, сэр? Вы весь в крови.

— Царапина на голове. Доложите ситуацию.

На лице боцмана, закопченном пороховым дымом, стекающие по морщинам капельки пота проделали извилистые полоски, под которыми виднелась смуглая кожа, что придавало ему несколько комичное выражение, напоминающее опечаленную чем-то собаку.

Стараясь сохранить спокойствие и ничего не упустить в докладе командиру, боцман махнул рукой в сторону кормы:

— Большую часть вы можете видеть сами, сэр: штурвал разбит, так же как румпель и баллер руля, петли руля сбиты выстрелом, так что мы не можем маневрировать. Корабль движется сам по себе, мы только подруливаем парусами. Помпы разбиты. Помощник плотника говорит, что в трюме четыре фута воды и она быстро прибывает. Фок-мачта отправится за борт с минуты на минуту, только взгляните на нее, сэр! Я не понимаю, как она еще держится. Грот-мачта повреждена ядрами в двух местах, а бизань в трех.

— Каковы потери?

— Около пятидесяти убитых и шестидесяти раненых, сэр. Капитан и первый лейтенант были убиты одним зарядом картечи. Хирург и казначей…

— Отставить. Где помощник плотника? Пошлите за ним.

Когда боцман ушел, Рэймидж снова посмотрел на «Баррас». У него создалось ощущение, что корабль переложил руль на несколько градусов влево, так что теперь их с «Сибиллой» курсы постепенно сходились. Ему показалось, что он видит, как матросы брасопят грот-марса-рей. Неужели они намерены подойти еще ближе?

«Сибилла» делает около четырех узлов, а снос составляет около четырех градусов. Корабль станет управляться лучше, если убрать паруса на корме, чтобы фор-марсель тащил ее вперед.

— Боцман! Грот-марсель и крюйсель на гитовы! Поднять шпринтовый парус!