При убранных на гроте и бизани парусах ветер не будет стремиться развернуть корму корабля, в то время как шпринтовый парус, поставленный под бушпритом, поможет фор-марселю, хотя при таком слабом ветре помощь окажется незначительной.

Пока боцман отдавал приказания матросам, к Рэймиджу подошел помощник плотника. При взгляде на него создавалось впечатление, что он был перемазан жиром даже сильнее, чем деревянные клинья, которые использовались для заделки пробоин в корпусе.

— Докладывайте.

— Более четырех футов воды в трюме, помпы не работают, около шести пробоин в надводной части, и три или более ниже ватерлинии — должно быть, получены, когда фрегат накренился, сэр.

— Отлично. Измерьте уровень воды в трюме снова и немедленно доложите мне.

Четыре фута воды. Математика всегда была у Рэймиджа слабым местом, и он пытался сконцентрироваться, помня о том, что вот-вот последует очередной бортовой залп «Барраса». Четыре фута воды… Так, осадка «Сибиллы» составляет почти пятнадцать футов, и каждые семь тонн груза, принятого на борт, увеличивают ее на один дюйм. Сколько будут составлять в тоннах те четыре фута переливающейся внизу воды? Какая разница, подумал он раздраженно, то, что действительно важно — это следующий рапорт помощника плотника.

— Боцман, отправьте несколько человек сбросить якоря. Скажите, пусть не высовываются, нам ни к чему лишние жертвы.

Нужно попробовать как-то облегчить судно, чтобы компенсировать поступление воды. Избавившись от якорей, он получит выигрыш почти в пять тонн — это заставит «Сибиллу» приподняться больше, чем на полдюйма. Смешная цифра, однако, людей требуется занять чем-нибудь: когда столько пушек выведено из строя, матросы просто слоняются по палубе без дела в ожидании распоряжений. Можно выиграть еще больше, если сбросить за борт разбитые пушки, но с таким малым количеством рабочих рук это займет слишком много времени.