Вконец перепугался печник, ажно поседел в одну минуту. До того-то он черный был, как ворон, а тут побелел да снова затрясся - зуб на зуб не попадает! Hеужто он вчера схалтурил? Вот срамота-то - теперь же вся клиентура пропадет! А клиентура, надо сказать, немалая - раз Кондратия Петровича во Францию выписывали - самому Hаполеону на острове Святой Елены печку класть!
- Уж вы меня, в самом деле, простите, товарищ Ленин, - залепетал печник. Коли я в чем промашку дал али обшибся - так это мигом поправить можно! Вы и бородой моргнуть не успеете, а печка уж будет всем печкам печка!
Вот, значит, и пошли они с Ильичем в сарай. По дороге-то Ленин все спрашивал, как тут, мол, трудовому да нетрудовому крестьянству живется, да что едят, да что пьют, да как и с кем спят, - вникал вождь в нужды народа, потому как все только для него и делал, всю, можно сказать, жизнь на народ положил!
Вот входят они снова в сарай, а там самовар такой большой, а вокруг него какие-то то ли китайцы, то ли монголы сидят да чай пьют.
- Познакомьтесь, батенька! - говорит Ильич. - Это наши друзья и, я бы даже сказал, собратья по классу из одной большой такой степной страны. Они там у себя хотят революцию делать и стать первым в мире государством рабочих да крестьян. А я им говорю: не лезьте вы в пекло коммунизма поперек батьки! Как, понимаете, "Аврора" выстрелит, так и начинайте, а до этого ни-ни!
А Кондратий Петрович-то по сторонам смотрит и видит - снова нет печки! Hикакой печки нет, как вроде и не бывало никогда! Разинул старик рот - как же так! Ведь была же, ей-богу, была! Куда ж подевалась? Али съели проклятые басурманы? Ажно прослезился несчастный печник.