На собраниях Антонина Ивановна называла участок Ирины — образцово-показательным, а саму Ирину — «девушкой с величественной скромностью». Не раз начальница обещала «отметить старанье Ирины» и дать ей премию, но забывала, пока однажды резковатая Галя не призвала ее отвечать за свои слова. На премиальные Ирина купила вина и торт и после работы устроила пирушку для сотрудниц.

Ирину любили все работницы оранжереи, и шоферы пикапов, приезжающие за цветами, и курьеры, приносящие заказы от организаций, и только мастер — полная угрюмая женщина — относилась к ней настороженно. Ее звали Ангелина Федоровна. До оранжереи она работала озеленителем в каком-то дорожном управлении, где занималась посадкой деревьев, и о цветах имела смутное представление. У нее не было специального «цветочного» образования, и вообще никакого образования не было. Часто специалисты-практики в деле ценнее дипломированных теоретиков, но беда заключалась в том, что и к цветам Ангелина Федоровна относилась бездушно. Для нежных созданий она сохранила, как выразилась Галя, «свой деревянный жаргон»:

— Этот кустарник сдыхает, его надо выкорчевать и сжечь… Эту аллею надо ремонтировать…

Ирину с Галей мастер встретила с подозрительным прищуром — сразу почувствовала в них, дипломированных, опасных конкуренток. С каждым месяцем ее опасения возрастали, она постоянно была начеку и только и ждала от новых сотрудниц подвоха.

В оранжерее кроме ухода за цветниками приходилось носить из подвала ящики с луковицами цветов и корзины с черенками, пересыпать грунт из сгнивших ящиков в новые, сколоченные плотником — за день девушки сильно уставали, но это была приятная усталость, с оттенком гордости за свое красивое и важное дело. Первые месяцы Ирина ежеминутно рассказывала родным о «стеклянном доме», прихрамывая, танцевала по комнате и пела, а засыпая, видела красочный мир цветов, ощущала нежные запахи, легкий шелест, прикосновенье прозрачных бархатистых лепестков и сонная улыбка, как всегда, озаряла ее лицо.