Буквально через несколько дней после вот этого нашего разговора Кирюша отгрыз ножку… конечно же, не у жены, а у дивана, которым, кстати, она очень гордилась и считала чуть ли не самым удобным местом для меня в этой нашей семейной жизни.

Я — человек мирный, и, зная воинственный характер супруги, заднюю ножку поставил на место передней. А на место задней, чтобы диван не плюхался, положил книги.

На мое удобство это никак не повлияло, но ножки оказались разными. Разница жуть как бросалась в глаза, и жена тут же заметила подмену.

— Это его работа! — взвизгнула она.

— Мой пес — охотник, а не столяр! — готовый к такому диалогу, спокойно заметил я. — Это моя работа!

— Шутишь! — взревела супруга и, мое сердце екнув, нырнуло куда-то вниз.

— Успокойся! Успокойся! — забеспокоился я. — Ничего дельного он больше не сгрызет.

— Ты никак отлупил его!?

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Что уж я совсем без царя в голове. Нужные книжки полистал, и в одной из них сказано на этот случай, что нужно дать ему старые башмаки.

— Кожаные?

— Не имеет значения. У него зубки режутся, и ему сейчас безразлично, какую обувь грызть.

— Думаешь, он одной обувью ограничится?

— Вне всяких сомнений! Дураки книжки не пишут! Я ведь и сам давно собираюсь взяться за перо.

Жена задумчиво покачала головой.

— Тебя что-то смущает? Мои литературные наклонности или умственные способности автора?

— При чем тут автор?! — неожиданно вспылила уже было успокоенная супруга. — Он пока что не живет у меня в доме и не может причинить мне никакого вреда.

Похоже, она сомневалась в моих литературных способностях. Нет, даже не так. Ей это — без разницы. Ведь и корявыми, немытыми речами можно здорово досадить человеку. Скорее всего она боялась, что мое остроотточенное перо литературного сатирика будет нацелено в ее сторону, а она жуть как не любила, когда кто-то издевается над нею, и сама всякую самокритику начисто отвергала. Вот это — скорее всего! Потому она и выглядела, казалось бы ни с того ни с сего, излишне взвинченной.