– Эй, привет! – окликнула я девушку, зажав под мышкой блюдо и возвращаясь к дверце машины, чтобы её запереть.

– А, это вы, миссис Хаскелл! Простите, но мне некогда, опаздываю на репетицию.

– Фредди говорит, что у тебя отлично получается. – Когда-то Венера ступила на дорожку, ведущую вокруг церкви Святого Ансельма к церковному залу, и теперь мечтала сделать артистическую карьеру. – Твоим родителям есть чем гордиться.

– Лучше бы мне дали главную роль, – сказала она, тряхнув пышными волосам. – Со стороны мисси Эмблфорт глупо утверждать, что я слишком юна для роли Бастинды. Я пыталась доказать, что я стара душой, но с ней бесполезно спорить. Честно говоря, меня пугает, что всю жизнь предстоит играть одни и те же роли.

– В самом деле?

– Ну вы же знаете, что я играла в школьном спектакле служанку, и сейчас мне снова досталась горничная. Только на этот раз у меня меньше текста, хотя именно я начинаю кричать, найдя тело майора Викториуса. Хотите, покажу?

И Венера заголосила так, что я чуть не выронила блюдо. Фриззи говорила, что её старшенькая прекрасно освоила искусство фальшивых слёз, но, должна сказать, я испытала потрясение, когда из глаз Венеры, продолжавшей беззаботно улыбаться, вдруг хлынули настоящие фонтаны.

– Да, это несомненный дар, – неуверенно сказала я.

– Мне следовало вбежать в зал и сказать всем, что вы до смерти меня напугали. – Она потрясла головой, обдав меня брызгами. – Но я не стану этого делать, потому что я не такая уж злобная гадина, какой меня вечно изображает мамочка.

И Венера поспешила дальше. Через несколько секунд и я вслед за ней прошла в церковный зал, где Кэтлин Эмблфорт вышагивала по сцене с текстом пьесы в одной руке и свистком в другой. Даже со спины она выглядела очень решительной женщиной. Человеком, упрямо отдающим предпочтение старомодным юбкам, удобным разношенным кофтам и дешёвым шляпкам.