— Отец, как поворачивается у тебя язык говорить такие слова? Неужели ты во мне сомневаешься? — вскричал Шевкет и с самоуверенностью, присущей двадцатилетнему юноше, ударил себя кулаком в грудь. — Если надо, я буду работать днем и ночью… Пусть сердце твое успокоится, уж как-нибудь сумеем семью прокормить.

Так вот почему отец посадил его вчера на свое место! Великие испытания не страшили юношу, больше того, он был польщен, он гордился — в таком возрасте и уже глава семьи!..

Али Риза-бей понял чувства сына, он обнял его и нежно поцеловал…

* * *

— Какое счастье для отца иметь такого сына! — с блаженной улыбкой произнес Али Риза-бей, когда они остались с женой одни.

— Да… верно, — ответила Хайрие-ханым, медленно вытирая стол.

Она нехотя выдавила из себя эти слова, явно не разделяя энтузиазма мужа.

— Ты что отвечаешь сквозь зубы? — насторожился Али Риза-бей.

— Сквозь зубы или сквозь губы — какая разница? Я же тебе сказала: «Да, верно». Что тебе еще нужно? — ворчливо ответила она, уже не скрывая раздражения.

— Ты что-то другое хочешь сказать?

Отбросив тряпку в сторону, она обернулась к мужу.

— Не обижайся, но к старости ты все больше впадаешь в чудачество.

— Лучше скажи: в ребячество…

Он ожидал, что жена возразит, однако она промолчала и снова повернулась к нему спиной. Да, обстановка явно осложнялась. В душу Али Риза-бея закрался безотчетный страх.

Всякий раз, когда Али Риза-бей из сострадания или по доброте душевной давал кому-нибудь деньги или же покупал ненужную вещь, он испытывал угрызения совести и переживал еще больше, если не слышал от жены утешительных слов, вроде: «Ничего, не убивайся… С каждым случается…»