взгляда, и, не раздумывая, женился на ней, оставив другую женщину, у которой был от нее ребенок. Тогда Денису было двадцать пять лет, а Дине двадцать два. Увела она парня у своей подруги. Любила она Чижовкина или нет, не знаю и не берусь судить. Известно мне было только: не могла она нарадоваться, что ей удалось выйти замуж за такого хорошего человека, который души в ней не чает и подает большие надежды как писатель. Она частенько присутствовала на занятиях нашего литкружка, знала всех учеников своего мужа, охотно принимала у себя дома. Мы навещали ее и тогда, когда Денис Антонович отсутствовал, уезжая в столицу по делам. Развлекали скучающую по мужу женщину. Мы были не против дружить с Диной Григорьевной. Но нам не нравилось, что она раздувает его авторитет, а также требует, чтобы и мы его восхваляли до небес. Мы ведь и так его любили, искренне к нему относились. И есть ли необходимость в этом случае постоянно льстить человеку? Да еще по настоянию его близких. Ребята из литобъединения противились этому. За глаза стали плохо отзываться и о Дине, и о нем самом. В один, вовсе не прекрасный день, я взбунтовалась: высказала Дине в глаза, что болтают ребята о ней и о Денисе, когда ни она, ни он не могут слышать этот "треп". Получился скандал. Об этом со всеми подробностями поведала я в одной из глав своей первой книги. Чижовкин, которому Дина успела внушить, что он как прозаик непревзойденный, просто гений, на меня очень обиделся. Я ведь была его любимая ученица, как он уверял меня. Нашлись желающие вклиниться между ним и мною. Сочиняли небылицы о Дине и доказывали Денису Антоновичу, что первоисточник этих сплетен никто иной, как я. К сожалению, Чижовкин верил этим россказням. Я впала в немилость. Через какое-то время выяснилось, что меня оклеветали. Мы помирились с Денисом Антоновичем. И вот снова должны были поссориться — уже по желанию супруги Ненашева. Она, Дарья Дмитриевна, была уверена, что за ее наглый поступок обижусь я не только на нее самоё, но и на Ивана Семеновича.