Мы с Иваном Семеновичем часто виделись на литературных вечерах в союзе писателей. Я по-прежнему в сопровождении своего мужа бывала у Ненашевых дома. Однажды, без всякой задней мысли, я предложила Ивану Семеновичу:

— Приходите и Вы ко мне в гости.

Он ответил очень быстро, сказал то, чего я никак не ожидала услышать:

— Куда и когда?

"Куда?" — такого вопроса он не должен был мне задать. Мой домашний адрес прекрасно был ему известен. Я страшно смутилась, растерялась, струсила. У меня не было времени обдумывать свой ответ. Я сказала:

— Когда приедет Денис Антонович. Он собирается.

Через некоторое время, обдумав происходящее, я сказала Ненашеву, давая понять, что ради него я готова на любые жертвы:

— Я хочу развестись с мужем.

Он покачал головой:

— Не делай этого. Трудно тебе будет жить одной. Ты ведь еще совсем молодая…

То, что мы с Иваном Семеновичем симпатизируем друг другу, заметили, естественно, и мой супруг, и жена писателя. И стали, каждый как мог, препятствовать нашему сближению.

Михаил, улучив момент, когда я, беседуя с Дарьей Дмитриевной, не могла слышать, что он нашептывает Ненашеву, наговаривал на меня, стараясь опорочить. Что я влюбчивая, непостоянная, никудышная хозяйка. Он, мужчина, сам стирает, и не только свои сорочки и майки, но и мое белье, трусики и лифчики. А чем же, по его словам, занималась я? Писаниной. Перевожу бумагу. В выходные дни, с утра до вечера, только и жду, когда он уйдет из дома куда-нибудь, чтобы не мешал мне…

Много лет спустя мне предоставилась возможность убедиться, что именно эти слова были сказаны Ненашеву моим мужем тогда, когда он, Михаил, почувствовав, что плохи его дела, изо всех сил старался спасти свое положение, смешивая меня с грязью.

Рассказал бы лучше о своих "подвигах". Как предал меня: отнес в горотдел КГБ два моих стихотворения, которые впоследствии были инкриминированы мне в вину. Меня, как уже я говорила, в тюрьму, слава Богу, не посадили, но помучили — мало не показалось.