«Надо немножко остудить эту головку,— подумал он.— У девочки есть мысли, но она должна привести их в порядок...» Вот странно, ему снова хотелось выпить. Ликер Урибе был поистине чертовский.

— Надо поговорить спокойно. Ты пришла сюда с дельным предложением, и мы его обсудим. Если хочешь знать, я его одобряю. Но в таком виде это дело не может заинтересовать ни меня, ни кого другого. Счеты, которые ты собираешься свести с этям человеком, касаются только тебя одной, я тут ни при чем... I

Он медленно зажег трубку и несколько раз с наслаждением затянулся.

— Никто не станет помогать тебе, не получив ничего взамен. К тому же в твоих интересах затемнить это дело. Например, кражей. Ты говоришь, служанка упоминала о шкатулке с драгоценностями. Прекрасно! Вот деталь, которая может придать делу совсем другой оборот. Но ты не имеешь права просить помощи, не предлагая за нее определенной платы...

Анна смотрела на Мендосу растерянная, сбитая с толку.

— Не понимаю, какую выгоду ты можешь извлечь из этого дела. Или ты берешься за него ради денег, но в таком случае...

— Но в таком случае?..—повторил Агустин.

Девушка закусила губу.

— Ничего. Я ничего.

Мендоса выпустил изо рта трубку, и она скользнула между пальцев.

— Послушай. Необходимо замести следы. Пустить ищеек по ложному следу. Если ты будешь действовать одна, попадешься. 

Ты же знаешь привратницу. Они все объяснят политическими мотивами. В лучшем случае сцапают через две недели. А я, поверь, не желаю корчить из себя мученика. Это дело интересует меня по многим причинам, но мне не хотелось бы влипнуть по-дурацки. Кроме того, деньги...

Он неопределенно махнул рукой. Трепетный огонек свечи причудливо осветил темную бутылку шампанского. Тени на стене, словно призрачные, объятые ужасом существа, отступали, закрыв лицо руками.