— Так вы сын Паэса... Просто не верится... Настоящий мужчина... Ваш отец чувствует себя хорошо?.. Мы с ним давнишние друзья, не знаю, известно ли это вам... Мы бьши из одного круга... Но жизнь... Каждый избирает свой путь... Женится... Да, кстати, как поживает ваша мама? Я видел ее в прошлом году на празднике благотворительного общества... Всегда такая веселая...

Луис расплылся в улыбке. «Таких типов хлебом не корми, только дай потрепаться», но тут же сделал серьезное лицо. Кор- тесар, сидевший слева, тайком наблюдал за ним. Прямо каменная рожа. Ну и мерзость. Только ради дела можно терпеть такого типа. Он наблюдал, как Луис подчеркнуто вежливо склонял голову и очаровательно улыбался.

— А вы? Уже в университете? Так, так!.. Да, молодость... Вот что значит двадцать лет, никогда не устану повторять... Что же вы изучаете?.. Медицину? А-а, юриспруденцию. Ну, разумеется. Как папа... Вот это сынок!.. Вы, молодежь, ненасытны, любознательны... В мое время мы столько не занимались, больше думали о развлечениях... Все, кроме вашего отца, разумеется... Он всегда был примером для нас... Достаточно сказать, что он ни разу не ходил на танцы...

Когда дон Херонимо говорил, складки жира на его шее тряслись, как желе. Он был воплощением динамизма и веселья. При виде этого жирного туловища, насаженного на вращающийся стул, Паэс внезапно припомнил обложку экономического журнала, который выписывал его отец. Толстый лысый господин в очках, подобно доброму волшебнику, простирал вперед руку: «Улыбайтесь. Это увеличит ваши доходы». Мысленно он послал толстяка к черту, однако улыбка не сошла у него с губ.

— И вы пришли попросить у меня разрешения. Ну, ну... Итак, вам нравится механика... Ах, нынешние молодые люди интересуются всем на свете... Вы раньше водили машину?.. Да, конечно... Давно?.. Габриэль сказал, что проверка прошла удачно. Сколько вам лет?