Он включил свет. Постучали снова.

– Открывайте, открывайте, полиция – услышал он.

– Полиция? – переспросил Бриде, не понимая того, что говорит.

– Открывайте. Полиция.

Бриде подчинился. В коридоре стояло двое. Они обращались к третьему, который чуть поодаль читал какую-то бумагу. Справа, из глубины коридора, тоже доносился шум. Речь явно шла о дежурной полицейской проверке, и Бриде тут же почувствовал облегчение от того, что пришли не за ним лично. И в самом деле, как он мог теперь это видеть, им никто пока не интересовался.

– Скажите, чтобы мадам оделась, – сказал полицейский, увидев в кровати Иоланду.

– У тебя есть список? – спросил второй полицейский у того, который держал бумагу.

– Сейчас-сейчас, – отвечал тот.

– Какая это комната? – забеспокоился тот, что просил Иоланду одеться, пытаясь отыскать на двери номер.

– Семьдесят вторая, – ответил Бриде.

– Нет, я не понимаю, – сказал полицейский. – Мы прошли от шестьдесят восьмой к семьдесят второй. Где же комнаты между ними?

– В конце коридора, – ответила Иоланда, одеваясь.

Как раз с той стороны подошли четвертый и пятый полицейский.

– Это просто какой-то лабиринт, а не гостиница, – сказал один из них. – Все в порядке на этой стороне?

– Да, кроме одного типа из шестьдесят четвертой, который никак не найдет документов.

– Что еще за тип?

– Похоже, что иностранец. Должно быть еврей.

– Его нужно прихватить.

Бриде достал из пиджака бумажник и вынул удостоверение и карточку демобилизованного.

– Возьмите, – сказал он полицейским, которые вошли в комнату.

– Но какая это комната? – переспросил полицейский, даже не взяв документы.

– Семьдесят вторая.

– Ага! Но тогда, – сказал полицейский, – что вы тут делаете?